Проект реализован благодаря финансовой поддержке Посольства Нидерландов в Варшаве, Посольства Канады в Варшаве и National Endowment for Democracy в Вашингтоне

Введение 

Национальное собрание – парламент Республики Беларусь – образовано в ноябре-декабре 1996 года в соответствии с результатами конституционного референдума, в корне изменившего систему власти в стране. Результаты референдума не были признаны Европейским сообществом и Соединенными Штатами Америки, которые настаивали на признании Верховного Совета РБ 13-го созыва – предыдущего парламента страны, избранного в 1995 г. – как единственного легитимного законодательного органа Республики Беларусь. 

В соответствии с Конституцией РБ 1996 г., Национальное собрание РБ состоит из двух палат – Совета Республики и Палаты представителей. Совет Республики является палатой территориального представительства и избирается непрямыми выборами на заседаниях советов депутатов базового уровня по восемь депутатов от каждой из шести областей и города Минска (так, депутаты от области выбираются на собрании депутатов всех советов данной области, начиная от областного и заканчивая сельскими и поселковыми, а депутаты от Минска – городским советом, поскольку районные советы в столице ликвидированы). Еще восемь депутатов назначаются президентом страны. Палата представителей состоит из 110 депутатов, избираемых по мажоритарной системе в одномандатных округах. Однако, первый состав Палаты представителей в 1996 г. был назначен указом президента из числа тех депутатов Верховного Совета 13 созыва, которые признали результаты референдума и согласились войти в новый законодательный орган. Примерно 50 депутатов объявили о сохранении Верховного совета и продолжали заседания в подполье, при этом представляя Беларусь на различных международных форумах (таких, как парламентская ассамблея Совета Европы и Парламентская ассамблея ОБСЕ). Однако, Верховный Совет 13-го созыва не смог стать политической силой, консолидирующей белорусскую оппозицию, и его деятельность внутри страны практически сошла на нет к 2001 г. Первые собственно выборы в палату представителей состоялись в октябре 2000 г., которые не были признаны свободными и демократическими в Европе и США. Однако, Национальное собрание смогло вернуть себе членство в Парламентской ассамблее ОБСЕ в феврале 2003 г. в результате сложного политического торга между белорусскими властями и ОБСЕ, который предусматривал возобновление работы миссии этой организации в Минске. 

Полномочия Национального собрания 

Конституция Республики Беларусь 1996 г. формально признает Национальное Собрание как орган законодательной власти. Однако, в самом основном законе содержится нормой, согласно которой декреты и указы президента имеют верховенство над законами, за исключением тех случаев, когда право на издание декрета предоставлено законом. В реальности, в Беларуси создана «декретная» модель законодательной деятельности, поскольку большая часть основополагающих правовых норм зафиксировано именно этим видом нормативно-правовых актов. Более того, парламент страны фактически не располагает правом определения бюджетно-финансовой политики страны и контроля над бюджетом. Несмотря на то, что парламент формально принимает национальный бюджет, президент имеет право корректировать этот основной финансовый документ своими декретами. На практике, президент пользуется этим правом почти каждый год, начиная с 1997 г. Наконец, ограниченная, если не ничтожная роль парламента в законодательном процессе подчеркивается существенным ограничением права на законодательную инициативу. Так, статья Конституции РБ запрещает рассмотрение законопроектов, которые предусматривают изменение государственных расходов, без согласия президента или, по его поручению, правительства страны. Любая иная законодательная инициатива обременена чрезвычайно сложным процессом ее внесения и рассмотрения. 

Национальное собрание РБ также практически лишено контрольных функций. Так, оно не имеет функций контроля над правительством. Совет министров РБ полностью подчинен президенту, причем, несмотря на то, что ему полномочиям посвящен целый раздел Конституции, он не является самостоятельным органом власти: так, премьер-министр РБ не имеет формального (а практика показывает, и фактического) влияния на состав Совмина, так как все назначения вице-премьеров и министров являются прерогативой президента. (Заметим также, что выработка и принятие стратегических решений в области экономической политики возложено на аппарат президентской администрации, и правительство в этой системе является разве что приводным ремнем для проведения экономической политики президента, равно как и козлом отпущения для прикрытия ее провалов). Согласно конституции, президент выносит на рассмотрения нижней палаты парламента кандидатуру премьер-министра – единственного официального лица в правительстве, для назначения которого требуется парламентское согласие. При этом, в случае отстранения премьер-министра от должности парламентское согласие не требуется. Однако, если парламент два раза подряд отклонит предложенную кандидатуру (или кандидатуру), он автоматически распускается. Палата представителей также имеет право вынесения вотума недоверия правительству (что представляется достаточно несуразным, поскольку она не имеет функций его назначения). В случае вынесения вотума недоверия, президент принимает решение об отставке правительства или о роспуске парламента по своему усмотрению. Такая же процедура действует в случае, если парламент дважды не одобрит программу деятельности правительства (вновь отметим, необходимость такой процедуры, как одобрение правительственной программы, в белорусских условиях достаточно спорна, ибо правительство несамостоятельно в выработке экономической политики). Таким образом, любые попытки парламентского контроля над правительством могут быть пагубными для самого парламента. 

С формальной точки зрения, некоторыми существенными властными полномочиями обладает верхняя палата Национального собрания. Совет республики дает согласие на назначение председателей Конституционного и Верховного судов страны, генерального прокурора, а также назначает половину состава Конституционного суда и центральной избирательной комиссии. Однако, и в этом случае президент вправе самостоятельно отрешить от должности любое назначенное таким образом должностное лицо, просто уведомив об этом палату. При этом, заметим, что поскольку состав верхней палаты не избираем, а фактически назначаем собраниями подконтрольных местным администрациям депутатов местных советов (а восемь членов СР напрямую назначается президентом), никаких трений при обсуждении предлагаемых президентом кандидатур на практике не происходит. 

Усечение функций Национального собрания также подчеркивается ущербным статусом депутата. Во-первых, Конституция не устанавливает жестких правил несовместимости мандата. Депутат не может быть президентом или судьей (а также быть членом обоих палат одновременно), но ничто не запрещает ему занимать должность министра или чиновника местной администрации. (Заметим, что совмещение должностей депутата и министра абсолютно неуместно в президентской республике). Во-вторых, депутат не обладает на практике иммунитетом: конституция позволяет его арест без согласия палаты в случае совершения им «особо тяжкого преступления». На практике эта норма была применена в 2001 году, когда было заведено уголовное дело против члена Совета Республики, начальника белорусской железной дороги Виктора Рахманько. Чтобы избежать согласия палаты на его арест, прокуратура «подвела» Рахманько под статью, которая квалифицировала якобы совершенное им преступление как «особо тяжкое». (В настоящее время, по некоторой информации, в производстве находится 26 уголовных дел на депутатов Палаты представителей. Официально обвинение предъявлено лидеру оппозиционной фракции «Республика» Сергею Скребцу). В-третьих, недавно принятый закон о государственной службе квалифицирует депутата именно как госслужащего, а не представителя народа, что создает дополнительные возможности влияния со стороны исполнительной власти. Это положение успело найти себе применение спустя неделю после подписания закона. 1 августа 2003г. президентом был отозван (фактически отстранен от должности без ведома палаты) председатель Совета Республики Александр Войтович. Причиной отзыва было достижение им 65-летнего возраста, что делает невозможным занимание им государственной должности. Фактически причиной его отстранения послужили высказывания бывшего председателя верхней палаты, в которых он позволял себе критиковать политику президента, включая его намерение продлить президентские полномочия путем референдума об отмене запрета на занимание должности после истечения двух сроков. 

Полномочия Национального собрания – сравнительная перспектива 

Внося на референдум в 1996 г. новую редакцию Конституции Республики Беларусь, президент и его администрация утверждали, что за основу была взята модель президентской республики, которая существует во Франции и в России. Остановимся подробнее на том, насколько это соответствует истине (сравнение с системами власти, существующими в парламентских демократиях здесь было бы абсолютно неуместным и бессмысленным). 

Так, действительно можно провести параллели с суперпрезидентской системой, устанавливающей гегемонию исполнительной власти над законодательной, которая существует в России с декабря 1993 г. В России также создан двухпалатный парламент с назначаемой региональными властями верхней палатой (заметим, однако, что нижняя Государственная Дума избирается по смешанной мажоритарно-пропорциональной системе, что повышает роль партий и само по себе способствует гораздо большему, по сравнению с белорусскими реалиями, развитию демократических процессов как в самом обществе, так и внутри парламента). Существуют и похожие механизмы, ограничивающие парламентский контроль за деятельностью правительства (правительство подотчетно президенту, а не парламента; трехкратное, а не двукратное, как в Беларуси, отклонение кандидатуры премьера ведет к роспуску Государственной думы; при вынесении вотума недоверия президент самостоятельно решает, отправлять ли кабинет в отставку или распускать Думу). И все-таки, Федеральное собрание России является властным органом (как минимум с точки зрения права, а не правоприменения), хотя бы потому, что согласно российской конституции, законы РФ имеют верховенство над указами президента; Госдума обладает некоторыми контрольными функциями (право создавать парламентские комиссии по расследованию, назначать председателя Счетной палаты); более того, статус депутата в российском законодательстве определен гораздо более четко и более реально защищен. 

Что же касается конституции Франции, то в первую очередь надо отметить эволюцию, которая прошла эта страна за время существования Пятой республики не столько в области права, сколько правоприменения. Действительно, президент Франции имеет право проведения референдума и роспуска парламента по собственному усмотрению, и с формальной точки зрения, обладает контролем над правительством. На практике, однако, на протяжении нескольких десятилетий (как минимум с начала первой «кохабитации» левого президента и правого премьера), Франция существует де-факто как парламентско-президентская республика, в которой президент хотя и обладает гигантскими полномочиями, но использует их в первую очередь в области государственного строительства, обеспечения национальной безопасности и представительства страны в мире. Вопросы внутренней политики почти полностью сконцентрированы в руках ответственного перед парламентом правительства. (Отметим, что подобная система может сложиться и в России, если президент в случае вынесения вотума недоверия будет систематически отправлять в отставку правительство и формировать его на основе парламентского большинства, как это делается сегодня во Франции). Более того, все контрольные функции парламента, вопросы, касающиеся независимости депутата (отсутствие императивного мандата, неизбираемость и несовместимость должностей) твердо закреплены во французском конституционном праве. 

Итак, парламент Беларуси является бесправным даже по сравнению с парламентами стран, где с формальной точки зрения так же существует суперпрезидентская система. 

Кто и почему голосует и не голосует на парламентских выборах? 

С того времени, как выборы в Беларуси перестали проводиться по советским стандартам «единодушного голосования за блок коммунистов и беспартийных», граждане страны трижды имели возможность голосовать на альтернативных парламентских выборах, причем каждая кампания (1990, 1995-96, и 2000 гг.) кардинально отличалась от других как общим политическим климатом, так и правовой и политической ролью органа, в который избирались депутаты. В 1990 году, в условиях горбачевской перестройки, избирался номинально всевластный высший государственный орган союзной республики (таковым он стал только после распада СССР и роспуска КПСС). В 1995 г. выборы проводились в законодательный орган независимого государства, и как оказалось, в последний оплот сопротивления президентской диктатуре. Наконец, в 2000 г. избиралась фактически бесправная палата представителей, да и сами выборы проводились в первую очередь с целью подтверждения гегемонии президента, а не ради рекрутирования политической элиты страны в конкурентном избирательном процессе. 

Однако, между всеми тремя кампании можно провести параллели в плане электорального поведения избирателей, и выявить некоторые общие тенденции. Первая очевидная тенденция – это раскол между «прогрессивным» и «демократическим» Минском и «патриархальной» и «реакционной» провинцией. Так, абсолютное большинство представителей парламентской оппозиции в 1990 г. (около 20 из 37) были избраны именно в столице. В 1995 г. выборы в Минске выиграла Объединенная гражданская партия, в составе парламентской фракции которой было 10 из 17 избранных в столице депутатов. Наконец, даже в палате представителей большинство из представителей «фрондирующих» фракций «Республика» и «Содействие экономическому развитию» – также минчане. Абсолютное большинство провинциальных депутатов принадлежало, соответственно, к коммунистической, затем проправительственной группе «Беларусь» в Верховном Совете 12 созыва, к пропрезидентской фракции «Согласие» и коммуно-аграрному блоку в Верховном Совете 13 созыва, и к пропрезидентскому большинству в Палате представителей (напомним, что в назначенном в 1996 г. первом составе Палаты представителей фракций не было вообще). Из этого общего правила были только небольшие изменения. Например, на президентских выборах 1994 кандидат от БНФ Зенон Позняк добился наибольшего успеха в Гродненской области, (где в наибольшей степени сохранилось этническое белорусское самосознание). Правда, уже в 1995 г. на парламентских выборах победила «левая» Аграрная партия, однако справедливости ради заметим, что именно Гродненщина «поставила» наименьшее среди всех областей число депутатов в пропрезидентскую фракцию «Согласие» – 5 из 24 (для сравнения, Минская область – 13 из 35, Витебская – 11 из 30, а Могилевская – 15 из 29). В то же время, от Могилевской области в оппозиционных демократических фракциях «Гражданское действие» и «Союз труда» состоял только один депутат, а от Витебской – ни одного. Состав Палаты представителей определялся скорее большим или меньшим консерватизмом и реакционностью местных властей (а так же тем, насколько удачно потенциальные «фрондеры» могли вжиться в роль лояльных представителей режима на этапе голосования), а не электоральными преференциями избирателей 

Явка избирателей в Минске традиционно была на 10-20% ниже, чем в среднем по стране. Поскольку на всех трех парламентских выборах существовал 50% барьер для признания выборов действительными, это приводило к хронической недопредставенности столицы в Верховном совете обоих последних созывов. Фактически, это означало снижение политического потенциала демократических сил. Именно этим можно объяснить и слабые результаты оппозиции на выборах 1995 г. Следует напомнить, что в то время президент фактически призывал к бойкоту выборов, надеясь таким образом сорвать их и объявить в стране прямое президентское правление (о возможности которого он публично говорил). Однако, интересен то факт, что к избирательным урнам не шел не президентский и коммунистический, а именно демократический электорат. Так, во втором туре выборов в мае 1995 г. в городе Минске практически во всех избирательных округах кандидаты-коммунисты опередили кандидатов от БНФ, несмотря на то, что последние уверенно лидировали после первого тура (и только недостаточная явка во всех без исключения округах не позволила им получить мандаты). Такая абсурдная ситуация сложилась в первую очередь благодаря разгромному для демократических сил майскому референдуму по языку и символике, которая деморализовала их электорат. Правда, на дополнительных выборах в декабре 1995 года, когда угроза прямого президентского правления несколько встряхнула избирателей, оппозиция все же одержала практически повсеместную победу в столице, однако место БНФ на этот раз заняла Объединенная Гражданская партия. 

В чем причина пассивности «демократических» городов и активности «реакционной» провинции? Ответ на этот вопрос достаточно прост. Выборы на периферии являются не только политической акцией, но и своеобразным средством социализации и даже в какой-то мере проявлением незыблемого и неизменного уклада жизни. Таким образом, даже на «бойкотируемые» президентом выборы 1995 года пропрезидентская глубинка шла как бы по старинке, как на социальное, чем политическое мероприятие. (Естественно, что на выборах 2000 г. факторы были несколько другие: административный ресурс намного более эффективно действует в небольших населенных пунктах и сельской местности, чем в крупных городах, где властям достаточно трудно насильственно пригнать избирателей к урнам). Нельзя сказать, что крупные города более аполитичны, чем сельская местность: просто урбанизированное население в гораздо меньшей степени традиционно в своем социальном поведении (в частности, там не настолько сохранился советский обычай ходить на выборы как на праздник). Более того, неучастие в выборах имеет определенный оттенок социального протеста, выражения неудовлетворенности властью вообще, а не отдельными ее представителями или ветвями. Вновь заметим, что возможностей для демонстрации такого протеста в городской среде гораздо больше, чем в сельской. 

Следует отметить, что пассивность и апатичность городского населения иногда ошибочно принимается как проявление его оппозиционности, как это было в случае с выборами в Палату представителей 2000 г., бойкотируемыми большинством оппозиционных сил. Напомним, согласно официальной статистике, в них приняло участие 62% избирателей, в то время как оппозиция заявила о 45% и, следовательно, об успехе бойкота. Согласно данным независимых исследований, в выборах приняло участие примерно 59% избирателей, а цифра в 45% нашла подтверждение только в Минске. Справедливости ради, отметим, что выборы скорее всего действительно не состоялись примерно в 39 округах, если списки избирателей не были бы усечены в последний момент (в некоторых минских округах, первоначальное количество избирателей было уменьшено на 15-16 тысяч избирателей). Однако, вновь таки, это был тот электорат, который и на предыдущих выборах не отличался сверхактивностью. Более того, это был преимущественно демократический электорат, демобилизовав который, оппозиция помогала власти одержать на выборах более-менее чистую победу. 

Табліца: Байкот як сродак дэмабілізацыі сацыяльнай апазіцыі? (Удзел у парламенцкіх выбарах-2000 у залежнасці ад стаўлення да прэзідэнта Лукашэнкі)  

Крыніца: Новости НИСЭПИ, выпуск 1, март 2001, с.8. 

Но даже о демобилизации демократического говорить трудно поскольку, как выяснилось, большинство не пришедших на выборы в палату руководствовались иными мотивами, кроме как поддержка призыва к бойкоту. Иными словами, массовая неявка избирателей в 2000 году стала проявлением все того же политического абстентизма крупных городов, который можно было наблюдать и в 1990, и в 1995 гг. в совершенно иных политических условиях. 

Политическая активность белорусского общества и его способность к сознательному выбору 

Способность к сознательному выбору во многом определяется политической культурой общества. Белорусское общество проходит через период глубочайшей социальной эволюции, переосмысления старых догм, болезненного, но неотвратимого расставания с укладом жизни, унаследованном с советских времен и изучения на собственном опыте последствий собственного выбора, сделанного в июле 1994 г. В белорусском обществе стремительно уходят в прошлое антирыночные стереотипы, возрастает понимание необходимости демократических институтов, изменяется система запросов общества к государству, уменьшается общественное неприятие социальной дифференциации, усиливается толерантность к инакомыслию. Как следствие этого, меняются и запросы к власти. 

Палітычныя арыентацыі беларускага электарату 

Крыніца: НІСЭПД 

Однако, для того, чтобы политические предпочтения трансформировались в определенного рода социальное действие, изменения «менталитета» явно недостаточно. Способность делать сознательный выбор во многом связана со степенью политической активности граждан, которая на сегодняшний день находится на чрезвычайно низком уровне и, как правило, ограничивается для абсолютного большинства голосованием на избирательных участках раз в полтора-два года. Получается, что общество желает перемен, но не желает прилагать достаточных усилий, чтобы претворить эти перемены в жизнь. 

Высокая цена политической активности. Отсутствие навыков. 

Причин такому его состоянию можно назвать несколько. Во-первых, на сегодняшний день для общества приоритетом являются повседневные социальные, а не политические вопросы, причем преобладает определенный скепсис по поводу того, что политические силы или государственные институты способны решить проблемы граждан. В этом смысле, разочарованность существующим в стране положением вещей порождает аполитичность, которая скорее играет на руку, чем угрожает власти. Во-вторых, осведомленность общества об имеющихся в наличии политических альтернативах минимально, что можно объяснить как действиями властей, направленные на разрушение этих альтернатив и ограничения информации о них, так и недостаточной активностью самих субъектов политического поля. В-третьих, даже протестный электорат, ориентированный на политические перемены, отличается высокой степенью недоверия к политической оппозиции, которая на сегодняшний день может претендовать менее чем на половину накопленного обществом социального потенциала перемен (достаточно сравнить две цифры: при том, что уже 64% граждан ориентированы на смену политического режима, только 27% поддерживают какую бы то ни было оппозиционную политическую партию). В-четвертых, едва ли можно сказать, что протестный электорат объединяет какая-то общая для него идея или видение будущего, что необходимо для коллективного действия. 

Таким образом, белорусское общество постепенно подходит к тому состоянию, в котором оно будет способно сделать осознанный выбор в пользу демократии. Однако, требуется значительный отрезок времени и значительные усилия, в том числе и политических актеров, чтобы превратить этот выбор в реальный политический результат. 

Перспективы предвыборных коалиций на парламентских выборах 2004 г. 

Традиционно разрозненность и неспособность преодолеть внутренние противоречия считались не менее важной причиной электоральных (и не только электоральных) поражений белорусской оппозиции, чем репрессивные действия властей по отношению к ней и систематическое создание «образа врага» средствами массовой информации. Сегодня мысль о том, что разобщенность оппозиции программирует ее поражение, стала аксиомой для общества, средств массовой информации, и внешнего democracy assistance community. Поэтому, внутренние противоречия в оппозиционном лагере выливаются в чрезмерное рвение к объединению или, во всяком случае, стремление обрести лавры главного объединителя всей оппозиции. Более чем за год до парламентских выборов, уже объявлено о создании блока «Свободная Беларусь» под патронажем Хартии–97, коалиции пяти оппозиционных партий (БНФ, ОГП, БСДГ, Партии труда) плюс фракция «Республика» в Палате представителей для участия в парламентских выборах. Не исключено и создание левой коалиции, возглавляемой БСДП (НГ) Николая Статкевича. Имеет ли какая-нибудь из этих коалиций шанс на успех? 

Начнем с того, что специфика проведения выборов в лукашенковской Беларуси требует от оппозиционных сил четкое определение целей и задач их участия в выборах. Безусловно, политические партии будут стремиться увеличить собственную популярность и узнаваемость, завоевать голоса и возможно депутатские мандаты. Однако, парламентские выборы не будут регулярной избирательной процедурой. Опыт предыдущих президентских, парламентских и местных выборов подсказывает, какие механизмы фальсификации, манипуляции и контроля могут быть использованы и в 2004 году. В целом, белорусским властям удалось создать систему, при которой реальное голосование граждан и официальные итоги выборов могут не иметь между собой ничего общего, а возможности контроля над ходом и итогами голосования сведены к нулю. В таком формате, ставка на выборы как средство усиления отдельных политических партий или политиков бессмысленна. Однако, оппозиция все-таки считает участие в выборах необходимым, справедливо полагая, что избирательная кампания, пусть даже проходящая по таким правилам – это один из ее немногих шансов для расширения своей социальной базы и общественной поддержки своих идей и целей. В этом случае, политического успеха можно добиться только тогда, когда выборы станут шокирующими, а их результатом (вернее, результатом действий, предпринятых после выборов), станет смена политического режима в стране. Такой результат может быть достигнут только в том случае, если победа на выборах сопровождается массовой мобилизацией граждан для экстраинституциональных (читай – уличных) действий. В белорусских условиях, шокирующими могут быть только президентские выборы: общество проявляет гораздо меньший интерес ко всем иным политическим кампаниям, справедливо полагая, что вопрос о власти в ходе их даже не ставится. Все иные выборы (парламентские и местные) тогда используются оппозицией только как подготовка к президентским. Поэтому, главной задачей участия оппозиции на парламентских выборах-2004 должна стать реанимация и популяризация демократической оппозиции, создание организационных и электоральных предпосылок для победы на следующих президентских выборах, в которых, скорее всего, снова придется соревноваться с Лукашенко. Скажем, уже на парламентских выборах оппозиция может создать предпосылки для «быстрого старта» президентской кампании: выдвижение максимального количества демократических кандидатов сбором подписей (или сбор подписей параллельно партийному выдвижению) с последующим сохранением копий подписных листов позволит быстро обеспечить выдвижение и кандидата в президенты, используя оставшуюся часть кампании по выдвижению как латентную агитационную и мобилизационную кампанию. Безусловно, и то, что выборы-2004 будут и последней возможностью отработки вариантов противодействия фальсификациям (пока эта задача так и остается неразрешимой). Речь идет, например, об оказании психологического давления на членов избирательных комиссий, допускающих фальсификации, путем широкого информирования об их действиях общественности и соседей. Решение Подобных задач предусматривает коалиционный, а не узкопартийный формат участие в выборах, не «конкурс красоты» среди отдельных кандидатов, а целенаправленное продвижение альтернативы существующей власти. В целом, выиграть выборы «в головах» не менее важно, чем завоевать несколько мандатов. 

Надо сказать, что подобные цели совершенно не отвергают необходимости борьбы за голоса и мандаты на парламентских выборах. Однако это – только часть задачи, к тому же рассчитывать на то, что депутатский мандат может придать влияние на принятия государственных решений, не приходится. Сам по себе статус депутата – это скорее дополнительная возможность политической агитации, чем властные полномочия. Понятно, что политических, а тем более агитационных целей, в разобщенном состоянии достичь нельзя (к тому же, бессмысленная агитация одного демократического кандидата против другого только отбросит всю оппозицию еще дальше назад в плане подготовки к президентским выборам). Однако, субъектами коалиционных действий должны выступать именно политические структуры, а не одиночки с сезонно возросшими политическими амбициями, и не бригады наемников, их обслуживающие, как это часто случалось в предыдущих избирательных кампаниях. Более того, опыт предыдущих выборов показывает, что любой кандидат, идущий не от власти, будет легко замазан самой властью как оппозиционер. Поэтому, кандидатам, не попавшим в списки представителей вертикали, стесняться своего оппозиционного статуса и отказываться от помощи политических структур будет попросту бессмысленно. 

На сегодняшний день, только одно коалиционное заявление о намерениях (пятерка партий плюс «Республика») может соответствовать этим критериям. Блок «Свободная Беларусь» следует рассматривать как очередную пиаровскую акцию «Хартии-97», вокруг которой будет создано много шума, но которая вряд ли чем-нибудь закончится. А все заявления Андрея Санникова насчет того, что соглашение «пять партий плюс Республика» ведет к ослаблению демократических сил (поскольку косвенно признает «нелегитимную» палату представителей), можно отнести только на раздосадованность по поводу того, что «Хартии-97» не удается снискать лавры силы, цементирующей, руководящей, и направляющей всю оппозицию. 

Объединение же оппозиционных политических партий плюс фракция «Республика» имеет реальные шансы на «объединительное лидерство», если, конечно, оно сохранится в течение следующего года. Надо, однако, сразу заявить, что без участия социал-демократов Статкевича подобная коалиция будет неполноценной. Слишком очевидно, что БСДП (НГ) – гораздо более сильная структура, чем некоторые из участников «пятерки». С другой стороны, не факт, что БСДП (НГ) сможет в одиночку, или с помощью более мелких социал-демократических группировок, создать сильную альтернативу «пятерке». Так что, обеим сторонам следовало бы хотя бы подумать о том, как максимально «разойтись» по округам, чтобы не создавать излишней толкотни на тех же самых кусках электорального поля. 

Союз парламентской и партийной оппозиции выглядит достаточно логичным. Однако, он окажется эффективным только в том случае, если его субъекты реально обладают политическим весом, иными словами, если не придется вспоминать известную математическую истину о том, что сумма нулей равна нулю. 

Политический потенциал партийных структур в настоящее время нельзя оценить как слишком весомый. Партийная оппозиция так и не смогла выбраться из кризиса, в который она попала после президентских выборов 2001 г. Помимо кризиса морально-психологического, партиям пришлось столкнуться и с кризисом организационным, спровоцированным оттоком активистов из партийных структур. Местные выборы только частично помогли преодолеть кризисные тенденции, и только там, где участие оппозиционных структур в выборах было достаточно активным. А это – совсем небольшой кусок белорусского электорального поля. Партийным лидерам следует реально оценить возможности своих структур и более реально подойти к решению вопроса, на каком куске электорального поля они действительно могут эффективно работать. Если выдвижение кандидатов в 110 округах (да еще плюс 110 запасных кандидатов) является самоцелью, то можно повторить печальный опыт либерал-демократов трехлетней давности, когда ими также было выдвинуто по кандидату во всех округах, и они все с треском провалились. На мой взгляд, гораздо более приемлемым вариантом работы было бы построение более гибкой коалиции, с участием гражданских сил и независимых кандидатов, в тех округах, где на проведение полноценной избирательной кампании не хватит ресурса всех оппозиционных сил вместе взятых. Речь не идет о повторении опыта «широкой гражданской коалиции» на президентских выборах 2001 г. (вновь подчеркнем, коалицию в первую очередь должны составить политические партии), а о делегировании того блока политических задач, с которыми партии справиться не в состоянии. Судя по результатам выдвижения кандидатов на местных выборах, в эту категорию попадает чуть ли не половина всех сельских округов страны. 

Кроме того, формат 110+110 может оказаться излишним. Опыт президентских выборов показывает, что выдвижение «основного» и «запасного» кандидата ведет к излишней нервозности в кампании. Кроме того, не факт, что подобная тактика обеспечит защиту от нерегистрации кандидата. Если местная власть захочет, чтобы в округе не было ни одного ненужного кандидата, она не зарегистрирует обоих, изобразив альтернативность выборов выдвижением двух-трех подконтрольных собственных кандидатов. Не проще ли сразу договориться об одном, приложив максимальные усилия для его регистрации? 

Вообще, как это ни парадоксально звучит, но оппозиции нужно осознать свою организационную слабость именно для того, чтобы выбрать максимально эффективные формы участия в выборах. Так, если партийных структур не хватает, чтобы закрыть все округа (а структур каждой из партий – чтобы выдвинуть реальных кандидатов больше, чем в двух десятках округов, причем карликовых партий вряд ли хватит и на пару-тройку кандидатов), то тем более нецелесообразно соревноваться друг с другом, оттягивая время и ресурсы на выяснение внутренних отношений. Так же не стоит делать особой трагедии и не тратить силы на то, чтобы «топить» конкурентов, если та или иная оппозиционная партия не войдет в коалицию или попытается создать собственную. 

Что касается группы «Республика», то ее присоединение к партийной коалиции свидетельствует об ограниченности ресурса, который может предоставить депутатский мандат на парламентских выборах. Депутатский мандат и сегодня немногого стоит: три депутата палаты представителей так и не сумели отстоять победу одного-единственного «неофициального» кандидата в горсовет, который к этой победе приблизился. Нет никаких сомнений по поводу того, что эти депутаты не попадут в списки официально одобренных кандидатов на следующих выборах. Поскольку большинство из них шло на предыдущие выборы «от власти» (что вовсе не является поводом для их шельмования), о создании политических структур «республиканцы» начали заботиться лишь тогда, когда их отношения с властью испортились. Однако, движение «За достойную жизнь» не производит впечатление внушительной политической силы. Мало того, что уже на первых порах им продемонстрирован банальный политический непрофессионализм (собирать подписи в разгар дачного сезона в белорусских условиях просто бесперспективно), похоже, что и его численный состав не внес должного разнообразия в политическую жизнь (костяк составляют активисты, многократно «засвеченные» во всевозможных структурах политической оппозиции и гражданского общества). Однако, скидывать «республиканцев» со счетов не стоит, поскольку важно использовать как их потенциал в плане политического пиара и информирования в период до выборов (здесь депутатский мандат еще хоть как-то работает), так и их потенциал как кандидатов (в случае, конечно, если до октября 2004 г. все они не попадут под уголовные дела подобно Сергею Скребцу). Однако, вновь подчеркнем, объективно шансов у «Республики» для занятия главенствующей роли в лагере оппозиции маловато. 

Говоря о депутатском ресурсе, гораздо большее внимание следует уделить роли нескольких десятков новоизбранных оппозиционных депутатов местных советов. Напомним, что согласно закону, они обладают правом наблюдения за выборами. Несмотря на то, что ни у кого нет особых иллюзий по поводу того, насколько им будет позволено воспользоваться данным правом, именно на активности депутатов в качестве наблюдателей и должны выстраиваться информационные поводы насчет хода голосования и подсчета голосов (в том случае, если практика проведения выборов окажется такой же, как и недавних местных) и создаваться общественное мнение о реальных результатах голосования. Активность депутата все-таки притягивает куда больше внимания, чем все усилия рядового наблюдателя, которого, к тому же, в любой момент могут лишить аккредитации. О мобилизации и использовании этого, пусть и небольшого, ресурса оппозиционным силам следует задуматься уже сегодня. 

Так что, перспективы коалиционного строительства безусловно существуют. Следовало бы только для начала разобраться, какие конкретные цели ставятся перед коалицией и привести в надлежащий порядок ее составляющие, попросту говоря – отмобилизовать партии на предвыборную работу и как минимум избежать повторения внутренних разборок, которые потрясали партийные структуры на протяжении прошлого года. 

Виталий Силицкий

о нас  |  о регионе  |  библиотека  |  линки  |  форум

webmaster